Previous Entry Share Next Entry
fingazeta.ru Франко-итальянский указатель.Что может вернуть экономический кризис в Европу?
vladimir009
by SamueleGhilardi

Поражение Европы в Италии

Главное в итогах итальянских выборов не политический тупик, в котором оказалась страна после того, как левоцентристы Пьера Луиджи Берсани получили контроль над нижней палатой парламента, которая формирует правительство, а правоцентристы совершившего неожиданный для многих come back Сильвио Берлускони взяли под контроль верхнюю палату, откуда смогут работу этого правительства блокировать.

Ставшая популярной фраза: Рим скорее увидит нового Папу, чем премьера, строго говоря, нова только выборами Папы, итальянцам не привыкать жить без правительства или в условиях постоянной правительственной чехарды, это уже, скорее, национальная традиция.

Главная беда — в экономике. Экономика третьей по объемам ВВП страны еврозоны и так в рецессии. Итоги же выборов указали на что угодно, только не на выход из нее.

Лучшее подтверждение этому — плачевные результаты партии последнего итальянского премьера Марио Монти (менее 10%). Именно его партия отстаивала прописанные на уровне ЕС и еврозоны рецепты экономической политики, которые описываются прежде всего режимом экономии и повышением налогов. Монти стал премьером в 2011 году, когда его утвердил прежний парламент. Но отведенное ему время до выборов Монти не сумел обернуть во благо проводимой им политики. Кризис, накопивший в Италии изрядный потенциал, оказался сильнее.

Теперь парламент будет совсем другим. Практически все партии (за исключением центристов Монти) шли на выборы под лозунгами прекращения политики «затягивания поясов» и поиска ей альтернативы. Даже правый Берлускони, который теоретически должен был бы обеими руками поддерживать сбалансированный бюджет, быстро переориентировался и объявил, что отменит ряд налогов, введенных для «антикризисного» наполнения казны.

Это новый, на этот раз итальянский, вызов для ЕС и еврозоны. А Брюссель еще не переварил блюда новой политической французской кухни.

Сиеста по-французски

Французский последний скандал разразился из-за высказываний американского промышленника Мориса Тейлора, который предсказал французскому производству развал и деградацию из-за рабочих, которые трудятся «только три часа в день».

Этот скандал дополняет другой, который россиянам оказался гораздо ближе, потому что именно он отправил Жерара Депардье на поиски налогового убежища, которое он и обрел в виде российского паспорта. Правительство Жан-Марка Эро выдвинуло проект налога на роскошь со ставкой в 75%. Резонанс получился оглушительным, и президент Франции Франсуа Олланд был вынужден идею отложить.

Но остался не только осадок. Франция фонтанирует социалистическими начинаниями. Чтобы дополнить примеры до традиционной тройки, стоит упомянуть скандал с участием крупнейшей металлургической корпорации ArcelorMittal. В конце ноября министр промышленности Франции Арно Монтебур заявил, что в его стране не хотят видеть эту компанию, поскольку она «не уважает Францию». Глава ведомства пригрозил производителю металла национализацией за невыполнение социальных обязательств. Поводом для критики стало решение ArcelorMittal закрыть часть производства, в результате чего под угрозой увольнения оказались около 600 человек. Правительство даже занялось подготовкой законопроекта, призванного запретить получающим прибыль компаниям останавливать производство до того, как будет найден покупатель на актив. Между тем желающие закрыться известны. Peugeot Citroen, например, намеревается сократить восемь тысяч рабочих мест и закрыть завод в Ольне-су-Буа. Если планы будут реализованы, остановка работы на предприятии станет первым закрытием автомобильного завода во Франции за последние 20 лет. Американская шинная компания Goodyear собирается закрыть завод в Амьене и сократить 1,2 тысячи рабочих. Шины прикатили нас к самому первому из упомянутых скандалов. Все тот же министр промышленности Франции Арно Монтебур в конце января направил письмо гендиректору американской шинной компании Titan International Морису Тейлору с предложением купить завод в Амьене. «Вы думаете, мы совсем идиоты?» — спросил в ответ Тейлор. Он, по его же собственным словам, пару раз посещал завод Goodyear. «Французские рабочие получают высокие зарплаты, но работают только три часа. Они час отдыхают, три часа болтают и три — работают. Я говорил это в лицо французским проф­союзам. Они мне ответили, что во Франции так принято», — такой ответ получил министр.

Тейлор раскритиковал Францию за нежелание поддерживать бизнес, за влиятельные профсоюзы, которые не дают руководству предприятий идти на не популярные, но необходимые меры (сокращения зарплат, увольнения) ради спасения предприятия. Он предсказал местной шинной компании Michelin утрату французского производства через пять лет, а стране — потерю индустрии. По словам Тейлора, ему выгоднее будет купить завод в Китае или Индии, платить тамошним работникам один евро в час и поставлять во Францию дешевые шины. «Можете оставить так называемых рабочих себе», — резюмировал он.

На Тейлора обрушились профсоюзы. «Этот директор международной группы больше похож на пациента психиатрической лечебницы, чем на руководителя», — заявил на радио Europe 1 представитель профсоюза CGT Михаель Вамен (Michaël Wamen). По его словам, рабочие на заводе Goodyear в Амьене работали три часа, так как предприятие уже находилось в состоянии реструктуризации и время работы сократили планово. «Это письмо написал умственно отсталый, который оскорбил французский народ», — вот такой тон теперь в ходу в эфире France Info.

Тейлор в долгу не остался, он дал французским газетам два интервью: в одном из них предприниматель назвал представителей профсоюзов слабоумными, оговорившись при этом, что не хотел оскорблять французов, а в другом предсказал Франции участь Греции.

Американский промышленник не единственный, от кого в последнее время слышны были критические замечания по поводу социальной политики Франции. На падающую конкурентоспособность страны указал, в частности, немецкий политик Михаэль Фукс. Вице-президент партии ХДС, то есть, по сути, второй человек в правящей партии после канцлера ФРГ Ангелы Меркель, сравнил крупнейшую после Германии экономику еврозоны с проблемным ребенком, который не выполнил домашнего задания. Под заданием Фукс имел в виду как раз меры по повышению конкурентоспособности. Политик обратил внимание на то, что у французов рабочая неделя составляет 35 часов, тогда как немцы, к примеру, работают по 40 часов в неделю, а швейцарцы — 42 часа. Кроме того, по его мнению, Парижу стоило бы задуматься об увеличении пенсионного возраста.

Конкурентоспособностью Франции недоволен и еврокомиссар по экономической политике Олли Рен. Власти ЕС готовы предоставить Парижу отсрочку по снижению дефицита бюджета до нормы в три процента, однако взамен Брюссель требует реформ, которые помогут Франции повысить уровень производительности, добиться высоких темпов экономического роста и способности успешно конкурировать на рынке ЕС и всего мира.

Французы в ответ приводят статистику, которая свидетельствует об эффективности французской экономики. По подсчетам Quartz, например, за один рабочий час во Франции производится товаров на $57,7. По этому показателю Париж занимает пятое место в Европе после Люксембурга, Ирландии, Нидерландов и Бельгии. При этом Германия, которая славится профессиональными рабочими, занимает следующее за Францией шестое место. В первую десятку вошли также Швеция, Австрия, Финляндия и Испания.

Статистика убедительна, но с одной оговоркой, на которую стоит обратить внимание: в Quartz основывались на данных ОБСЕ за 2011 год, то есть данные еще не вобрали в себя результаты деятельности новых французских властей.

Две развилки

И во Франции, и (при всей неопределенности) в Италии победили не просто левые. Победили национал-антиглобалисты. Победили противники того выхода из кризиса, который предлагают европолитики.

Другими словами, европейская конструкция (политическая, экономическая, социальная), казалось бы, пройдя самую острую фазу экономического кризиса, оказывается в кризисе политическом.

Это закономерно. Как никто не любит платить налоги, так никто не любит сокращения бесплатных госуслуг, которыми успел привыкнуть пользоваться. Но сокращение, в том числе и сферы госуслуг, — это цена выхода из кризиса. Платить желающих, понятно, немного.

Дальше две развилки. Первая — устарела ли демократия? Вопрос так ставится далеко не в первый раз. Его каждый раз актуализирует кризис, экономический или политический.

В 2009 году, в том числе и на давосском форуме, все были впечатлены тем, как Китай прошел мимо кризиса и превратился в антикризисный локомотив. Многие тогда задумались, не устарели ли традиционные европейские ценности, может быть, пора черпать мудрость на Востоке?

Дальше демократии были брошены многочисленные вызовы, когда избиратели оказались против того, что политики считали единственно возможным и безальтернативным. Наиболее откровенно вызов сформулировал Герман Греф, он назвал демократию «словом из двадцатого века». Демократия, якобы, не вписывается не только в требования быстрого, в том числе антикризисного реагирования, но и вообще в современные информационно-коммуникационные технологии.

Беда в том, что как в Греции, Франции или Италии пока так и не представили конкурентоспособную антикризисную модель, альтернативную предложениям европолитиков, так и свысока смотрящие на демократические ценности «эксперты» не выдвинули ничего, что было бы лучше демократии. Передать решения в руки элите — это предложение столь же древнее, сколь и опасное. Уж нам в России это известно лучше, чем где бы то ни было. И опасности отнюдь не остались позади, в двадцатом веке.

По большому счету, важнейший критерий исторического прогресса человечества во все века состоит в последовательном расширении прав и свобод людей, не в последнюю очередь политических. Соответственно задача политиков не блокировать демократические права, а быть готовыми к тому, что жизнь на политическом Олимпе, во-первых, не вечна, а, во-вторых, зависит именно от волеизъявления граждан.

Демократия не устарела. Устарели те политики, которые думают, что именно у них ключ ко всем проблемам. Придут другие — и проблемы будут решены. Демократия ценнее скорости.

Вторая развилка: если еврозона устояла под ударами экономического кризиса, не развалит ли ее кризис политический? Здесь ответ гораздо проще. Европа в том числе и благодаря своим демократическим институтам сумела реализовать самый амбициозный и до последнего времени успешный социальный, экономический, геополитический проект, построив Евросоюз и еврозону. Кризис выявил некоторые ошибки в конструкции, например еврозона была создана без реальной единой финансовой политики. Но дальше возникает еще один вопрос: почему побеждающие на национальном уровне «антиглобалисты» довольно быстро переквалифицируются в европолитиков? Ответ не в том, что они обманывают своих избирателей. Ответ в том, что сами избиратели, когда понимают, что на кону не только налоги, но и достижения единой Европы, корректируют свои взгляды. Как это было в самой пострадавшей от кризиса стране — Греции.

Европа устоит.

Николай Вардуль
Экономическая политика 10.03.2013 11:40:40

?

Log in